Episode Transcript
[00:00:01] Speaker A: Привет! Это подкаст кинопрокатной кампании A1, в котором мы обсуждаем наши новые релизы и события мира кино вместе с профессионалами из киноиндустрии и других интересных нам областей.
[00:00:11] Speaker B: Теперь мы, Сева Торхов и Ксюша Воевская, будем вести подкаст с нашими коллегами из A1. Спасибо, что слушаете нас, и до встречи в кино!
[00:00:24] Speaker A: Всем привет! Это подкаст A1. И сегодня мы собрались здесь с прекрасным составом. Сегодня у моей коллеги Дарьи Дьяковой, которая занимается в A1 пиаром, дебют в нашем подкасте «Видение его Даши». Привет!
[00:00:39] Speaker C: Привет!
[00:00:40] Speaker A: И сегодня мы позвали прекрасного гостя. Я не знаю, знает ли этот гость, что он краш нашей кинопрокатной компании, промо-отдела, во всяком случае. Но у нас в гостях кинокритик, глава отборочной комиссии фестиваля «Послание к человеку» и, конечно же, автор легендарного журнала «Сеанс», родом из Петербурга, Василий Степанов. Вась, привет.
[00:01:03] Speaker B: Здравствуйте!
[00:01:04] Speaker A: Очень рады и не просто так позвали Василия сегодня, потому что говорить мы будем о венгерском режиссёре Дьорде Пальфе и его новом фильме «Курочка, пух и прах», который мы привезли в Россию. Даша, расскажешь немного о самом фильме?
[00:01:22] Speaker C: Ну вообще фильм выходит в прокат с 25 июня, и мы советуем отправиться за бустом эмоций в кино и посмотреть его именно на большом экране. В чем завязка сюжета? Вообще на самом деле все начинается с яйца, и на свет появляется маленький черный цыпленочек. Он растет на птицеферме, пока однажды не превращается в красивую черную куклу. Затем эта курочка сбегает каким-то чудом с птицефермы и попадает в захудалую деревенскую таверну. Там она сталкивается с другими курочками, петухами и переживает такую иерархию двора, познаёт любовь и даже отчаянно борется за свои яйца, потому что это вообще её основная цель— просто завести своих цыплят. И по ходу действия курочка также становится безмолвным свидетелем и вершителем человечества. Здесь скажу, что в нашем подкасте будут
[00:02:19] Speaker A: спойлеры, поэтому если вы не посмотрели фильм, то посмотрите и возвращайтесь послушать. Потому что когда мы в Москве ходили в венгерское посольство, мы просили наших друзей из Венгрии посоветовать нам специалистов, которые разбираются венгерским кино в Петербурге, потому что в Петербурге всегда сложно найти спикеров. Все уехали либо в Москву, либо куда-то еще. Чаще всего наш фильм представляет Василий Степанов.
И мы думаем, ну надо Петербург порадовать еще каким-то выбором. Директор культурного центра, по-моему, да, Даша, это был, он говорит, ну вот в Петербурге есть Василий Степанов, он прекрасный специалист по венгерскому кино. Мы поблагодарили, говорим спасибо, знаем. И вот мы здесь. Если честно, я думаю, что я сегодня просто буду полный профан, буду задавать вопросы, потому что у Даши тоже кинокритическое образование.
[00:03:12] Speaker C: Но ты не завышаешь жизнь.
[00:03:13] Speaker A: Ну хорошо, да. И давайте, наверное, перейдем к обсуждению, к первому вопросу. Потому что интересно, Вася, каким было твое знакомство с режиссером и когда оно вообще началось? Потому что я видела в сеансе твою статью, и я, честно говоря, не поняла твоего отношения к нему. Поэтому очень интересно это обсудить.
[00:03:33] Speaker B: У меня знакомство с Палфи довольно древнее уже получается, потому что я помню, я ещё учился на кафедре венгерской филологии, то есть на финно-укрской кафедре в Санкт-Петербургском университете и не был ещё формально даже каким-то там кинокритиком, то есть я не работал по нынешней специальности. И тогда прокатывался фильм «Икота», в России. Такой был фестивальный прокат. Это был дебютный фильм Дёрдя Палфи.
Меня просто удивил. Это было такое... То есть это и есть странное авангардистское высказывание. Не мой фактически фильм про венгерскую деревню.
Очень, кстати, огромное внимание природе уделяет Палфи.
Невероятные, я помню, свинки, сом, который покойника ест в озере. В общем, всем Кому интересно, чем живет венгерская деревня, я думаю, что она примерно так живет, как тогда 20, почти 5 лет назад. Я советую посмотреть эту картину. Она удивляет. И я после этого за Палфи постоянно следил и продолжаю следить. Такой режиссер, который каждым своим фильмом тебя куда-то двигают в другую сторону, в непривычную. Я бы не сказал, что у него есть какой-то свой особый стиль. Часто мы говорим автор, он обладает каким-то стилем, почерком, но почерк Палфи— это такая манера выводить тебя из себя. То есть он все время тебя будоражит как-то.
нервирует. И его самый громкий фильм, фильм «Токсидермия», он как раз про то, чтобы всех взбесить. Фильм про венгерское прошлое, имперское прошлое, советское прошлое, какое-то настоящее постсоветское. В общем, мне он нравится как человек, который лишает нас покоя. Мне кажется, такие кинематографисты важны и нужны, и сейчас вот с каким-то студентом своим я все время советую таксидермию хотя многих от нее почему-то воротит и люди в общем фраппированы страшно возмущены часто этим фильмом
[00:05:30] Speaker A: бывает но я заинтригована потому что мы с Дашей когда готовились к подкасту и вчера она рассказывала что таксидермию было тяжело смотреть физически но я думаю даже до
[00:05:41] Speaker C: самого Слушай, да, Ксюш, я могу поделиться, но вообще, наверное, пора опыт знакомства, потому что он у меня смутный и далёкий. Когда я училась в МШК, у нас восточноевропейское кино читал прекрасный Денис Верен. То есть это и кино Польши, Румынии, Болгарии, Венгрии и далее-далее. В общем, на тот момент меня поразили два венгерских режиссера. Вот один из них был Диарт Палфи. И Денис нам задавал очень много фильмов смотреть. Но «Икота» меня очень заинтересовал. Вот Вася как раз сказал, что это дебютный фильм Палфи. Я тогда, признаться честно, как будто я в моменте не сильно оценила всю его художественную ценность, что Палфи просто рассказывает историю без слов, задействуя какие-то визуальные образы, звуки, вот эти все шумы, звук воды, вот эта вся поэтика природы. И когда я готовилась к подкасту, я пересмотрела этот фильм, и он на самом деле просто гениальный. Но что касается таксидермии, я помню, что тоже во время обучения нам про него рассказывали, и мне с лихвой хватило самого описания того, что там происходит. И, значит, вчера я пыталась подступиться, но я посмотрела какую-то часть, где свинье вспарывают брюхо, и я просто закрываю компьютер, как в меме.
Я не могу, я слишком стара для этого. При этом я понимаю всю его провокативность, экстравагантность, скандальность, что он правда поражает воображение своими жуткими образами. Этот фильм, который действительно нужно посмотреть. Но у меня просто не хватает каких-то моральных сил. Ну, на самом деле, мало фильмов, которые вызывают у меня такие чувства. И я была поражена, что «Палфи» снял таксидермию в 25 лет. Но если говорить еще о каком-то примере фильма в «Палфи», это, наверное, окончательный монтаж, дамы и господа, который, мне кажется, вообще гениальное кино, такое торжество постмодернизма. Вот его бы я, наверное, рекомендовала абсолютно каждому. Это такой подарок всем любителям кино. Этот фильм собран из порядка 450 фрагментов из фильмов, которые оставили вообще след в истории кино. И Палфи собирает эти фрагменты в полноценную самостоятельную историю любви.
[00:07:54] Speaker A: Я с творчеством этого режиссера честно познакомилась, когда мы стали работать с фильмом «Курочка, пух и прах». Мне кажется, я теперь везде про это говорю. В общем, я была не в том настроении, когда я начала его смотреть в первый раз. Я вообще не разделила восторга коллег. Не поняла, где они там увидели экшен и прочее. Потом, значит, мне диагностировали депрессивный эпизод. Я попила таблетку. и снова посмотрела, и мне уже очень даже понравилось, очень меня захватила эта история. Но вот вы так рассказываете про его провокативность, что мне на самом деле очень хочется познакомиться с его фильмами, но я понимаю, что это нужно определенный прям настрой иметь. Мне кажется, вот слушатели будут слушать слушать подкаст. Надеюсь, что тоже соберутся и познакомятся со всем, что вы только что описали. Тем более, что у нас была премьера в Москве, и Диорти Палфи присоединялся онлайн к обсуждению и говорил о том, что он снимал о токсидермии у 25 лет. Ну, сейчас он бы, конечно, уже не стал такого делать и, возможно, снял бы совершенно по-другому эту историю. Зато, если я не ошибаюсь, у него ведь приз Фассбиндера, да, по-моему, Он за
[00:09:04] Speaker C: Якоту получил премию Фассбиндера как открытие года.
[00:09:08] Speaker A: Ну вот, да. Так что в целом стоит ознакомиться. И кажется, что в этом контексте Курочка намного менее провокативная.
[00:09:15] Speaker C: Да, такая универсальная история на самом деле. Вот, Вась, ты уже посмотрел фильм. Поделись вообще в целом впечатлениями. Понравился тебе он или нет?
[00:09:23] Speaker B: Да, мне как раз кажется, что это шаг Балфин в сторону зрителя.
Кино, которое рассказывает историю в духе, ну не знаю, Диснея, мне кажется так. Почему-то Бэймби приходит на ум, когда думаешь об этом фильме. То есть это универсальная совершенно история, рассказанная простым, ну... классическим кинематографическим языком, который не хочет тебя, не тащит за руку, чтобы ты узрел что-то ужасное или откровенно безумное. Нет, наоборот, с нами разговаривают наконец-то на человеческом языке, потому что мир окружающий настолько безумен уже, что кажется, когда с тобой разговаривают нормально и рассказывают тебе то, о чем должны вообще-то все послушать. Героиня такая узнаваемая. Каждый, я думаю, человек себя в ней может узнать. Вот мы все живем какой-то своей внутренней жизнью, со своим проблемой. Вокруг происходят страшные, удивительные, невероятные события. Кажется, что это фильм про побег. любого человека из большой жизни, на самом деле. Мне при этом кажется, что для Палфи это тоже жест, потому что он до этого пытался зрителя как-то стукнуть по голове. Помните этот фильм Ларса фон Триера, где он краткометражный, где он сидит... У каждого свое кино было. Вот это огромный альманах с новеллами. И там была новелла фон Триера про то, как он сидит на премьере в Каннах в смокинге с бабочкой, и рядом с ним сидит человек, невыносимо себя ведет, и Трир в конце концов достает из-за пазухи молоток и начинает его колошматить молотком по всем частям тела. Ну, в общем, в конце концов, какое-то кровавое месиво остается. То есть вот Палфи не хочет так поступать со зрителем, даже если он его не понимает или ведет себя каким-то не тем образом. Он наоборот, Мягок, дохочев. И раньше у него был такой фильм, например, «Свободное падение». Хармсовская история совершенно. Бабушка поднимается по узнаваемой пятиэтажке, по лестнице наверх, с авоськой на колесах. То есть такая обыкновенная постсоветская бабуля. А в квартирах на каждом этаже ужас-ужас происходит, и бабушка поднимается, весь фильм поднимается, а потом прыгает с крыши. Такой хармсовский абсурд. уже этого абсурда Палфи не хочет. Он хочет чего-то адекватного, чего-то живого, что очень важно для него, потому что он везде говорит, что не было никаких цифровых эффектов, и мы только при помощи цифры потерли какие-то проводочки или дрессировщиков. Чтобы были настоящие курицы, чтобы было настоящее приключение, чтобы были настоящие чувства. То, чего у нас кинематограф современный подчас как бы лишает вообще-то, обкрадывает нас в этом смысле. И мы поневоле стремимся куда-то в зону настоящего. Вот вы видите, как его соотечественница, прекрасный классик тоже, Илди Кеннеди, про которую я вот тут вмянул, что у нее имя тоже не с «Л», а с «Л». Она сняла фильм «Молчаливый друг», да, про дерево, которое живет и разговаривает со всеми, кто оказывается с ним рядом. И тоже у него какая-то своя жизнь, про которую мы ничего не знаем. А здесь снова Спалфи подводит и говорит, вот есть курица. Она тоже вообще-то живая. У нее есть 30 слов, которыми она общается с другими курицами. Она бегает, она хочет завести потомство, высидеть. Мне вообще неловко даже яйца в магазине теперь покупать. Не знаю, что теперь с этим делать. Надеюсь, я как-то выкручусь из этой ситуации. Он выводит нас на другой уровень восприятия нашей странной реальности этим фильмом.
[00:12:52] Speaker A: Ты просто сказала про Илдика Эннеди, и я посмотрела тоже в этом году этот фильм. После этого у меня есть большой фикус дома, и я просто буквально стесняюсь даже переодеваться при нем, потому что она открыла
[00:13:06] Speaker C: действительно какой-то удивительный мир, и ты теперь
[00:13:08] Speaker A: не знаешь вообще, как эти растения воспринимают мир, что они понимают, что они чувствуют, не чувствуют.
Возвращаясь к Палфи, мне просто кажется, что пока вы говорили про другие его фильмы, и я читала материал Васи в сеансе про «Икоту», я поняла, что как будто бы для него природа очень значима и важна, как будто бы он человека делает меньше всего этого. То есть человек— это просто участник всего процесса. И меня очень впечатлила вот эта вот сцена, Это безумно интересный такой взгляд. Интересно, что венгерские люди, которые не понимают, что такое венгерское взаимосвязь, что такое венгерское
[00:14:11] Speaker B: взаимосвязь, что такое взаимосвязь, что такое взаимосвязь, что такое взаимосвязь, что такое взаимосвязь. Венгрия— это крестьянская страна, она живёт скотоводческими всякими всякими существами, вещами, в выращивает виноград, выращивает том числе кукурузу. и в Венгрии. Знаете, Венгрия вот— это страна, в которой мы живём. Венгрия—
[00:14:34] Speaker C: это страна, в которой мы живём.
[00:14:34] Speaker B: Венгрия живём. есть венгерский великий поэт Шандар Пётофи, это такой венгерский Пушкин, вот, и он погиб во время революции 1848 года, когда русские войска утихомиривали. Венгров— печальные события, которые наши народы связывают многочисленные, но это одно из первых вот таких печальных событий.
И про Петфи говорят «пропал в кукурузе». Есть даже такая поговорка в венгерском языке «El tunt kukuritsabon». То есть «пропал в кукурузе»— это значит просто навсегда где-то исчез и никто не может найти.
То есть всё измеряется каким-то естественным круговоротом вещей. Я думаю, что вот в этом постаральном подходе частично венгерская кинематография тоже живёт. Мне кажется, у Миклоша Янча тоже очень фильмы такие крестьянские в хорошем или понятном таком В смысле слова, природа, она не где-то там, далеко, она всегда рядом, ты всегда часть этой природы и, в конце концов, не самая, может быть, даже ее важная часть. Вот этот антропоцентризм, скажем умное слово, венгерское кино, в принципе, не то, что разрушает, но оно в других координатах живет.
[00:15:47] Speaker C: Мне сразу с первых кадров вспомнился фильм «Новые времена» Чарли Чаплина, такая тоже сатира на индустриализацию, где человек становится таким вот, как наверное, он сейчас.
[00:16:16] Speaker B: И это было очень интересно, потому что
[00:16:16] Speaker A: я не знала, такое индустриализация.
[00:16:17] Speaker C: Я знала, что такое индустриализация. Я не знала, винтиком, да, таким придатком гигантского механизма. И здесь тоже же есть такой троп человека, как песчинки, о котором вот Ксюша ранее сказала. И в курочке есть эпиграф в начале фильма, эпиграф Кабо-Яси Исса «Наша жизнь— росинка». И вот вы говорили про икоту и про курочку, и мне сейчас как будто бы сложилась какая-то, знаете, мозаика, такой пазл. Вот, это и любопытно. Вася, следующий вопрос, который я хочу задать. Как ты считаешь, как фильмы в Палфе вписываются в традицию современного венгерского кино в целом?
[00:16:50] Speaker B: К прошлому я еще хочу вернуться на секундочку. Вдруг мне вспомнился фильм, еще немецкий есть фильм, замечательного режиссера Николаса Гейрхальтерна, немецкого документального фильма. Называется «Хлеб наш днесь». Вообще, что ест человек, такая молчаливая фиксация того, как производится еда. И там тоже, по-моему, были, кстати, кадры из птицефабрики, из какого-то мясного производства, из фермы, которая выращивает рыбу. Это индустрия. питание, эксплуатация природы и животных, она действительно интересна на неё смотреть, и довольно страшно это всё выглядит, то, что нам не показывают обычно. Что касается венгерского кино. Ну, вообще говоря, у венгров сложная история с кинематографом, современная. То есть был организован в какой-то момент фонд кино, на манер, кстати, нашего, и занимался этим Марио Кассера и Эндрю Вайна. Энди Вайна человек из Венгрии, на самом деле. Когда-то он ещё до 56-го года или в 56-м году его родители вывезли из Венгрии, а потом он в Америке делал фильмы знаменитые со Шварценеггером, со Сталлоне. Ну, в общем, потом он вернулся в Венгрию, его призвали организовывать Венгерский фонд кино. Он уже сейчас умер. Но какие-то дела он сделал, попытался финансовую систему перестроить. Но, например, Палфи, он в нее не вписывается, в эту финансовую систему и в политическую. Он в каждом интервью, по-моему, говорит о том, что ему не получается у него снимать в Венгрии. Он предпоследний фильм снимал не в Венгрии, фантастический по Лему. И последний фильм тоже мы видим, это греческая картина по своим титрам. То есть понятно, что Евросоюз и у Евросоюза общие фонды, но в венгерской системе финансирования фильмы Палфи не получаются пока. Сейчас прошли выборы. Все, возможно, как-то поменяется. Надеюсь, что он на венгерской земле тоже начнет снимать кино. Стилистически, мне кажется, что венгерское кино очень разнообразное. На самом деле, оно как будто бы открыто и для того, чтобы там работали в Венгрии. В Венгрии, если вы посмотрите титры многих фильмов, вплоть до последнего фильма о чужом, Много очень голливудских фильмов снимается просто на венгерских студиях. И специалистов очень много, и, в общем, производственная база хорошая. Авторы при этом, ну, не то чтобы мы очень много людей знаем. То есть мы все, как поклонники всякого арт-кино, мы понимаем, что вот был Белатар, и вот он умер. А что еще? Вот есть Есть Палфи, есть Илдика Эннеди. Это все очень разные, причем разного возраста и разных воззрений. Палфи действительно постмодернист настоящий.
Я думаю, что если бы он писал книги, то это был бы кто-то вроде Сорокина, например, такой примерно человек. Со соответствующим чувством юмора, интеллектуальным развитием, чутки к стилю.
Действительно фантастическая работа. Вот эти «Дамы и господа» Final Cut. гигантское видеоэссе, которое обнаруживает, что он знает классику кинематографа настолько глубоко и покадрово, фактически. Но при этом, как будто бы он очень литературный режиссер, я бы так его охарактеризовал. характеризовал. Для Венгрии, кстати, это абсолютно нормально. Мне кажется, что венгерское кино, как и русское, впрочем, оно очень завязано на литературную основу. Они любят свою литературу, они часто снимают по литературе. Нет пока все равно ощущения, что Венгрия достигла того же... У поляков, например, огромная современная кинематография. Пожалуй, одна из сильнейших в Европе сейчас. Они вроде бы в 50-е и 60-е годы с венгерами были в Ровень и Венгры. Это часть большой восточноевропейской кинематографии. Чешская, венгерская, польская. Ну, турмынская в меньшей степени. У них все-таки взрыв уже был потом, после Советского Союза и социалистических установок. Не знаю, надеюсь, что венгерский взрыв еще впереди, и Палфи будет уже таким легальным классиком и двигателем этого обновляющегося процесса в венгерском кино.
[00:20:58] Speaker C: Да, мы тоже надеемся.
[00:21:00] Speaker A: Вася, я не уверена, что у тебя есть ответ на этот вопрос, но всё-таки спрошу. Вдруг ты знаешь, как к Палфи относятся в Венгрии не со стороны кинопроизводства, не со стороны государства, а зрителей? Насколько он там востребован или не востребован? Хотя я понимаю, что он действительно модернист, это авторское кино, у него и так в принципе не так много поклонников. Но всё же, потому что В прошлый раз мы записывали подкаст о Сарантино и тоже задавали такой вопрос, потому что есть наблюдение, что к Сарантино очень противоречиво относятся на родине. Там, допустим, римляне не очень его принимают, потому что он из Неаполя. В общем, какие-то такие истории разные, что нет там какого-то безусловного обожания. Там того же, не знаю, Звягинцева у нас тоже обожает фестивальная публика, обожают за границей. Но в России совершенно другое к нему отношение массово. Вот, может быть, у тебя есть какая-то информация по поводу Палфи в Венгрии?
[00:22:07] Speaker B: Нет, к сожалению, у меня информации нет. Я довольно давно уже был в Венгрии. Последний раз мне 10 лет назад практически. Поэтому мне трудно понять, как конкретно к нему относятся. Но действительно, часто бывает так, что режиссер, которого принимают на мировом уровне, не удостаивается народной любви у себя дома. Впрочем, как и наоборот бывают случаи. Самый известный, если в российском контексте, случай Балабанова, например. Огромная у человека репутация и среди критиков, и среди простой, совершенно широкой публики. И при этом его не баловали никакими не то что призами, но и фестивальными показами за рубежом. И только сейчас что-то начинает про него понимать. Или, например, Алексей Юрьевич Герман. Вроде как будто бы в конце 80-х к нему пришла зарубежная слава, но, как выяснилось потом в 90-е, никто в нем на самом деле ничего не понял. Это явление сугубо все-таки российское, сложно конвертируемое. Палфи— это международное явление. Мне кажется, он говорит на большом универсальном языке. Думаю, что его как-то оценят Но всё-таки это интеллектуальное кино. Я, кстати, не про курицу сейчас говорю, потому что, как я говорил, что история с курочкой, она очень понятная, понятная широкому кругу зрителей. Вообще он такой интеллектуал, а с интеллектуалами тяжело разговаривать, потому что они как будто бы отталкивают своим умничанием широкую аудиторию. Но здесь он решил по-другому себя вести.
[00:23:40] Speaker A: Ну вот, кстати, возвращаясь к Курочке, интересно об этом поговорить, потому что мы разговаривали с первыми зрителями на премьере, и не всем людям понятен концепт. Кажется, что у Палфи, несмотря на то, что фильм действительно не самый сложный, совершенно не отталкивающий, у него здесь есть такой философский подтекст, и притчевая структура. Как бы несколько слоев фильма. Ты не просто смотришь историю про курочку, да, как ты сказал в начале, каждый в ней видит себя, но также здесь можно вернуться и к тому, что фильм снят в Греции, и это такая своеобразная Одиссея, только в главной роли здесь курочка. Вот интересно, про что этот фильм лично для тебя, потому что это нормально, да, так и должно быть. Очень разные впечатления у людей, и для каждого это этот фильм про что-то разное.
[00:24:46] Speaker B: Мы привыкли к тому, что мы берем от мира все, и, в общем, вот это бессмысленно. Повторяющаяся сцена, когда курочки отбирают И ей яйца. Понятно, что так я думаю, что это очень важно. Я важно. Я сложилось с яйцами. думаю, что это очень важно. Не Я только человек их думаю, что это очень важно. ест, а многие еще виды животных. И яйца это, естественно, и источник качественного белка, с одной стороны. С другой стороны, Все-таки она их несет не для того, чтобы их ели. Об этом противоречии, ну, хочется, чтобы люди помнили. Вообще, фильм про то, что нужно со своим эгоизмом как-то немного меньше носиться и больше думать о том, что вокруг тебя тоже живет большой мир. Я думаю об этом фильме, потому что в нем, в принципе, много и философского, с одной стороны. С другой стороны, очень много буквального, социального в то же время. Можно его смотреть как фильм о том, как мы все живем в своих квартирах, своими жизнями, а вокруг бушует действительно огромный и сложный, и страшный мир. И стоит нам выйти из этого состояния дремы какой-то повседневной, мы окажемся в приключении. Назовем это так, в кавычках.
[00:26:07] Speaker A: Да, мне еще очень понравился момент, один из моих любимых, когда Курочка заходит в комнату к малышке, и там показывают динозавра, и как бы здесь встреча с ее предком, и в одном из интервью, по-моему, или у нас в пресс-ките я прочитала, что одна из идей Палфи о том, что если мы не научимся взаимодействовать и как-то перестраивать нашу систему, то, вероятно, курочка еще переживет нас всех, потому что курица— это вообще потомок динозавра, и сколько уже она существует на этой земле. И, конечно, когда ты начинаешь об этом думать, это такая простая мысль, но она мощно тебя так бьет током.
[00:26:48] Speaker B: Безусловно, да, эта мысль заложена, и это очень смешная действительно сцена, когда курица смотрит ноучпоп с цифровыми динозаврами. Ну, кстати, эта мысль возникает в магазине, когда приходишь и смотришь на какой-то труп индейки, тело, и понимаешь, что вот он, тиранозавр Рекс, только с клювом.
Мощные мышцы какие-то, какие-то лапы, в общем, интересно.
[00:27:17] Speaker C: У нас уже прошли премьеры в Москве и Петербурге, и наши зрители и подписчики делились активно своими впечатлениями. Но были люди, которые действительно расстраивались из-за жестокого обращения к животным в этом фильме. Но здесь сделаю важную ремарку, что при съемках фильма ни одно животное не пострадало. И сам Палфи, ну помимо вообще ремарки в титрах, сам Палфи говорит, что при съёмке животных, при работе с ними в кино действуют строгие международные правила, и они временами гуманнее и лояльнее, чем при работе с людьми. И я здесь хочу поделиться таким фактом, что в фильме «Снялись» сыграли главную роль восемь разных венгерских курочек одной породы. У каждого было свое имя, и за каждой курочкой была закреплена конкретная задача. То есть кто-то убедительно клевал в кадре, кто-то мог неподвижно сидеть, или наоборот, смешно бежать. И с курочками работал венгерский дрессировщик Арпад Халас. На самом деле такой легендарный человек в индустрии. Он часто на съемках выступает, ну, в общем, он является координатором по работе с животными, и, например, он для Ильди Каньеди, был координатором на съемках фильма «Тели и душе», у Лантимуса на «Бедных несчастных» и у Ариастера на «Солнце встанет». В общем, у него очень-очень много проектов. И в одном из интервью Арпад Хала сделал такую любопытную ремарку. Он рассказал, что начинающим дрессировщикам Сначала предлагают обучить курицу. Если он не справляется с этой задачей, значит, он может даже не пытаться дрессировать других животных. И это забавно, потому что, когда я смотрела фильм, я держала в голове тот факт, что режиссёр не использовал компьютерную графику или искусственный интеллект. при съемке, и меня поражало, как вообще можно было справиться с тем обилием эмоций, активности вот этих милых созданий. Но на самом деле технологии применялись только для того, чтобы убрать из кадра, собственно, самого дрессировщика. и они еще держали... В одной из сцен есть лиса, и лиса, как дикое животное, была на поводке, собственно, на пост-продакшене, потом убрали этот поводок. Но в целом поразительно при этом, курочки могут держать концентрацию от силы до 30 минут, но готовы выполнять любые команды за лакомство. И из-за этого съемочная команда была сильно ограничена в периоде съемок, то есть сколько они могут потратить времени в течение дня, на съемки, но, мне кажется, половина бюджета фильма ушла на лакомство для курочек.
[00:30:14] Speaker B: Да, но современный человек тоже примерно, по-моему, 30 минут— это огромный срок у всех из ДВК.
[00:30:22] Speaker A: Подтверждаю.
[00:30:23] Speaker B: На счет этого арпада. На первый слог, кстати, ударение в венгерском. Арпад холос. Холос— это рыбак по-венгерски. Короче, арпад холос. Я хочу сказать, что это еще одно из подтверждений мощной каких-то возможностей венгерской индустрии, ведь мы называем фильмы, там «Солнцестояние» снималось в Венгрии, «Бегущий по лезвию», где он работал в 2049, тоже снимался в Венгрии, «Бедная несчастность» у Лантимуса снимались в Венгрии. И он огромный, действительно важный венгерский специалист, который занимается тренировкой животных. И видите, сколько фильмов снимается в Венгрии. огромная производственная база для Голливуда и для европейского кино большого. А так, да, меня тоже потрясло, что восемь куриц, и они все с какими-то своими чертами характера обладали. Кто-то бегает, кто-то прыгает, кто-то выразительно смотрит в камеру. У меня не было никаких сомнений, то есть вроде там сжег корову Тарковский или нет, потому что действительно современное кино работает по очень жестким правилам в отношении животных. И в европейском и американском кино точно, по-моему, уже и в российском кино тоже животные живут намного лучше, чем человеческие члены съемочной группы.
[00:31:42] Speaker C: Мне кажется, так. Да, Вась, ты вообще предвосхитила мою мысль, потому что я прочитала очень много интервью и послушала о Палфи. И там, конечно, есть сцена, в которой очевидно использование CGI. Там, не знаю, когда сбивают лису, и когда курочка, значит, сквозь огонь проходит. То есть там, мне кажется, очевидно использование каких-то технологий. Я вспомнила Тарковского, что Палфи, наверное, вряд ли бы поджигал реальную курицу, в отличие от Тарковского.
[00:32:10] Speaker A: Ну, это и время другое было. Я ни в коем случае никого не защищаю. Ну, просто ему бы не разрешили поджечь живое существо. И мне кажется, если бы он себе это позволил, потом его бы отменили.
[00:32:24] Speaker B: С Тарковским тоже мутная история, потому что вроде бы он никого на самом деле не поджигал так по-настоящему. Это какой-то асбест был, что-то сверху там было положено. В общем, шок, наверное, бедное животное получило, но история сложная, чуть более сложная, чем обычно в анекдотическом режиме рассказывают.
[00:32:40] Speaker A: Вы так плавно подвели к этой истории. Хочется обсудить репрезентацию животных в кино, потому что Вася уже говорил об этом в начале, что сразу вспоминается Бэмби, плюс вот эта структура, Какая диснеевская, голливудская, об этом тоже говорил режиссер. И кажется, что в целом человек как будто бы осмысляет мир, в том числе через образ животного. И как говорили тоже в начале, многие зрители представляли себя с курицей.
И интересно посмотреть на мир глазами животного. И хочется обсудить, потому что насмотренность Васи, конечно, по сравнению с моей, просто, наверное, невероятная.
То есть, Вася, тебе есть что рассказать? Какие-то интересные примеры, вот, репрезентации животных в кино? Потому что, ну, помимо документальных, да, каких-то историй, ну, вот самый дурацкий пример, который я могла привести, какой-нибудь «Конь Боджек», которому ты сочувствуешь просто невероятно. Я обожаю Боджека, но при этом, как бы, там все животные, которые, как ты сказал, антропологизированы.
[00:33:46] Speaker B: Мы живем в антропоцентричном мире, который мы привыкли на себя смотреть, и поэтому мы делегируем свои черты животным на экране в том числе. Мне как раз нравится, когда... Ну, то есть здесь понятная драматургия, еще трехактная, очень голливудская, и осознанно так все сделано. Но мне нравится еще, когда в современном кино начинают смотреть на животных, но вот никак на отражение человека. Я статью читал, помните, был такой фильм о Атаре и Осилиане, «Истина в вине» он назывался. И там было очень много животных в кадре, самые разные, там птица марабу, какие-то там гепарды, еще что-то. И кто-то написал, что иногда марабу в кадре— это не знак чего-то, не символ чего-то, а это просто марабу для красоты. Вот Александр Николаевич Сокуров, я знаю, любит пернатых друзей. У него одно время журавль жил дома, раненый какой-то, он его выходил, а сейчас живет попугай. Он любит снимать, у него в каждом фильме какой-нибудь журавль или аист, или еще какая-нибудь птичка обязательно появляются. Сейчас мы пока отбираем для последнего человека фильмы. Вы не представляете, сколько фильмов про зоопарки. Причем не просто, что это какой-то концлагерь для зверей, а какая-то новая культура зоопарков, национальных парков. Фильмы про пастухов, это просто классика, я не знаю сколько лет мы получаем фильмы, так там 10, 20, 30 заявок фильмы про то, как человек по горам идет вместе сатар и овец куда-то там, и вот мы все хотим посмотреть на эту как бы настоящую естественную жизнь. А недавно был фильм девушка, юноша, живут, у них какая-то совместная почти семейная жизнь, у них есть одна собака на двоих, Собаку завела девушка изначально, овчарка. Но вот эта овчарка, как ей кажется, она любит парня больше, чем ее. И она страшно парится из-за этого. И вот она ревнует от овчарку к парню. Ну вот, примерно так. И меня удивляет, что как будто бы выстраивается какая-то новая коммуникация с этим живым миром, с флорой, с фауной. Как будто мы придумываем для него новые правила, не только человеческое вкладываем. Хотя, конечно, ну как мы можем смотреть на мир? Только как человек. Мы не сможем на него посмотреть как дерево или как таракан какой-нибудь.
[00:36:05] Speaker A: Или как курица.
[00:36:07] Speaker B: Да-да-да. Но мы хотим максимально эмпатично к этому подойти и постараться не навредить. Такой концепт, мне кажется. А так понятно, что Дисней, кстати, он же не ограничивается Бэмби. Очень много фильмов Диснейских. Это огромная традиция снимать фильмы про животных. «Белый клык» и т.д. и т.п. Очень много фильмов про животных, потому что дети как будто бы быстрее, ну, зрители дети, они лучше выстраивают связь. Хотя «Курочка», кстати, это же не для детей все-таки кино.
[00:36:41] Speaker C: Ну да, кстати, абсолютно взрослая история.
Я сразу в этом контексте вспомнила, ну, когда начала смотреть «Курочку», в этом контексте вспомнила каноничную анимацию «Побег из курятника». Понятно, что они не похожи с точки зрения совпадения по нарративу, но какая-то завязка сюжета, Очень синонимично. В общем, такой классный пример, мне кажется, того, как курочки, ну, побег из курятника, классный пример того, как в свое время курочки были показаны, собственно. Не как какие-то глупые создания.
[00:37:14] Speaker A: Ну, кстати, Интересно еще, что мы с Дашей тоже обсуждали, когда готовились к подкасту, что курицу исторически одновременно принято считать такой хранительницей очага, как будто бы курица это такая вот примерная мать, которая берегает своих птенцов. И в то же время эту птицу связывают с какой-то глупостью. Просто вот в культуре это есть. у нас у промо-отдела есть в запрещенной сети чат, который, если вот сейчас его открыть, там только релсы про куриц, там только посты про куриц. И пока мы занимались вообще промо, работали с фильмом, мы так полюбили курицы, наше отношение просто к ним изменилось. И вот мы с Дашей в том числе обсуждали, что как будто бы наш взгляд на них уже никогда не будет прежде. Ну как и ты, Вась, говорил, что уже стыдно яйца покупать в магазине.
Да-да-да.
[00:38:04] Speaker B: Я просто хотел по поводу запрещенной сети.
Фермер Тима, он с курицами не общается. Вроде со всеми общается, а с курицами не видел.
[00:38:14] Speaker A: А вот мы, кстати, пытались с ним связаться, он, к сожалению, нам не ответил, но я тоже у него не видела куриц в его хозяйстве.
[00:38:21] Speaker B: Недооценивает он пока их.
[00:38:23] Speaker A: Недооценивает, да. Но есть очень много других людей, которые оценивают, и мы позвали их в наш спецпроект. Скоро можно будет посмотреть и почитать вообще их истории про курочек.
[00:38:35] Speaker C: Я, честно признаюсь, вообще в моем детстве курочки, они скорее играли фоновую роль. И я очень признательна Палфи, что он, по сути, перевернул мое представление об этих прекрасных животных. То есть есть все-таки, да, стереотипы согласны с Ксюшей, что курочки считаются какими-то глупыми созданиями. И они выполняют обслуживающую функцию для человека. Но на самом деле, мы уже сегодня говорили про то, что курочки— это потомки динозавров. Они правда умные, интересные, необычные. И они могут даже узнавать свое имя. Они различают людей в лиц. То есть они прямо узнают человека, который о них заботится. Они узнают себя в зеркале. И у них развита эмпатия к другим животным. И командам, собственно, они легко обучаемы. То есть, как мы уже поговорили, про дрессировщика венгерского, который с ними, мне кажется, работал и получал удовольствие.
[00:39:27] Speaker B: Еще интересно, что это черная же курица. Вот это важно, мне кажется, для фильма. И что она не такая, как все, с одной стороны. А с другой стороны, черная курица— это же какой-то магический субъект. И, наверное, это важно для Палфи.
[00:39:41] Speaker C: Да, Вась, ты просто буквально перехватил мой следующий вопрос, потому что я как раз хотела поговорить про китайский язык и про приемы, которые использует Палфи, при помощи чего он вообще достигает эффекта вовлечения. И вот ты сказал, сделал этот акцент на черной курочке. Сначала у нас черный цыпленок. где, мне кажется, в целом в фильме Палфи очень грамотно расставлены визуальные акценты. Мы сначала видим вот этого черного цыпленка, который пробирается сквозь толпу желтых цыплят, и здесь и мотив инаковости, и мотив толпы, и одиночества. То есть на одной визуальной сцене он уже нам дает конфликт. В общем, это, мне кажется, очень круто сделано, и в фильме много таких моментов. Вот хочется спросить, что-то было, что тебя лично самого покорило? в целом поделиться про то, как тебе кажется, фильм снят?
[00:40:33] Speaker B: Ну, насчет того, как снят, не знаю, наверное, можно долго говорить, хотя, еще раз повторю, это очень... как будто он поставил себе задачу не выпендриваться максимально и сделать все так, как делали раньше, когда-то делали. Может быть он сорвался в нескольких местах, вот эти съёмки с дрона есть в местах, но может даже это какая-то внутренняя шутка. Мы наконец-то смотрим с высоты птичьего полёта, когда фильм рассказывает о птице, которая взлетает, может, на 2-3 метра и не более того, хотя она довольно героически там. вот эта беготня за курицей, какие-то хитроумные тревелинги такие, как следит за ней камера. Ну, действительно, вся линия с инаковостью, она очень четко прочерчена, и когда я забрасываю, точнее, вот этот курятник, как ее строят те белые курицы облезлые, которые там уже живут и которые подчиняются общим правилам, интересно смотреть за героем, конечно, который не хочет подчиняться общей конве событий и вести себя как положено. Ну, в принципе, это заложено у нас как в зрителях. Мы любим героев, которые в стадии становления, героев, которые меняются, которые проходят какой-то путь из точки А в точку Б.
И, в общем, она тут функционирует, ну, как классический такой настоящий герой, который идет за своими желаниями, но получает не то, чего она на самом деле хочет, а то, что ей нужно. Интересные отношения с этим дедушкой, который сначала к ней относится как к обыкновенной курице, а потом понимает, что она необыкновенная. Курица, я уж вообще в спойлеры. Курица, которая возрождается по ходу фильма, как бы воскресает. Это же так по-голливудски, по-настоящему. Вот, когда вся реальность говорит о том, что нужно уже наконец-то погибнуть, вот, и все предрешено, но искусство на то искусство, чтобы нам давать надежду на то, что будет победа каким-то невероятным образом достигнута. Поэтому, не знаю, мне как раз нравится, что он сделан как народный фильм, но с такой вот непонятной героиней. внешне непонятный, а ты на пятой минуте к ней подключаешься, и вся вертикальность оказывается только в том, что вот такое вот у него начало, вы помните, как это яйцо вылезает? Я вдруг вспомнил фильмы Гаспарноэ, там что-то такое. Думаю, ох, сейчас мне...
сделают шоу. Но нет, ведь, ну да, есть такие эффектные кадры. С одной стороны, а с другой стороны все сделано очень четко и по правилам, так как уже не делают и не носят особо.
[00:43:09] Speaker A: У меня, кстати, сбылась мечта, потому что я очень хотела посмотреть этот фильм в первом зале корова октября. Это Это было, правда, феерично. И мне кажется, что на самом деле кто-то считает, что это вот такая часть того старого провокатора.
А мне кажется, что это в каком-то смысле подключает эмпатию. Потому что ты видишь, что курочка не просто несет это яйцо, что это ей как бы несложно сделать, а мы слышим её крики, что они по-другому, что она по-другому звучит. И это действительно впечатляет. И как будто вот эта вот близость физиологическая, она тебя и шокирует, и смешит, и в то же время как-то подключает. В общем, такой сложный эффект, такое простое действие.
[00:43:53] Speaker B: Я
[00:44:05] Speaker C: еще хотела дополнить Ксюшу по поводу операторских решений, потому что Палфи с оператором очень долго пытались выбрать способ съемки. Они выбрали камеру перископ, чтобы сохранить, собственно, какой-то взгляд курицы, чтобы камера была очень низко над землей. И они снимали на крупные объективы. Так получилось создать безопасное пространство для самих курочек и дать как раз больше воздуха в окружающее пространство, передать их естественные реакции. Поэтому, мне кажется, у них это получилось на 200% как раз сократить эту дистанцию между зрителями и курочками. И мне кажется, в какой-то момент Я при просмотре фильма поймала себя на мысли, что я ни разу так сильно не сопереживала, не сочувствовала курице. И мне кажется, это как раз за счет того, как Палфи и камера его оператора проецируют этот взгляд курочки. Мы тоже противодействуем вот этой толпе, мы тоже одиноки, мы тоже пытаемся жить нашей обыденной жизнью, но при этом сталкиваемся с реальностью. То есть мы одновременно наблюдаем, и ни на что не влияем, мы ничего не можем объяснить. И нам остаётся только отрыхнуться, расправить пёрышки, идти на встречу жизни.
В общем, я словила какие-то такие мысли.
[00:45:25] Speaker B: По поводу операторской работы, помните, был один из последних фильмов Гадара «Прощай речь», который в 3D как бы снят. Он на айфон что-то там снимал в 3D. Тогда еще не отошла эта мода, и он страшно радикализировал этот процесс. Смотреть этот фильм по-настоящему как бы в 3D очках было трудно. И здесь, я думаю, что если бы Палфи хотел бы всех зрителей убить и стучать именно этим триеровским молотком по голове, он бы, конечно, взял бы камеру, сделал бы так, как курица смотрит у нее с одной стороны глаз, с другой, и заставил бы нас посмотреть на мир ее глазами. Вот это был бы, конечно, шок настоящий, но он, думаю, что наверняка эта мысль ему в голову приходила, но он просто, наверное, от нее как человека гуманный отказался. Вот, решил, что... Не готов еще человек и его зритель к таким экспериментам. Гадар глазами собаки примерно заставил нас тогда посмотреть. Прощая речь. Не бойтесь радикального режиссера, идите все в кино. Я к этому.
[00:46:26] Speaker A: Я хотела сказать, что Даша напомнила мне мысль о том, что эта курочка, она и наблюдатель, и по сути из-за неё происходит очень много событий, в том числе каких-то роковых.
Это тоже интересно, это тоже снова бьёт нас по голове, как человечество, что не вокруг нас мир вертится, и что какое-то простое случайное действие, когда курочка пытается спасти своё яйцо, может привести к каким-то супернеожиданным последствиям. И это тоже запускает такую философскую ветвь в твоей голове, которая начинает куда-то разворачиваться в эту сторону.
[00:47:05] Speaker B: Да, мне кажется, что, с одной стороны, Это философская версия, с другой стороны, очень простая и понятная, наглядная. Можно вспомнить ещё книгу, которая всем в детстве вроде была знакома, петербургского писателя Антония Погорельского «Чёрная курица». Помните эту историю? Одна из первых литературных сказок русской литературы о том, что из подземного мира к мальчику приходит чёрная курица, на самом деле подземный житель, конечно, в облике чёрной курицы, он её спасает, и за это Она даёт ему зёрнышко, которое позволяет ему вовремя и правильно отвечать на все вопросы учителей. Но мальчик очень много гордится и поэтому теряет доверие жителей подземного царства. И, собственно, ситуация исправляется только когда он перестаёт в своей гордыне как бы превозносить свои качества. И, в общем, подобного рода урок очень простой даёт нам и Палфию. Нужно меньше думать о себе и больше думать о том, что вокруг. Думаю, так как-то.
[00:48:02] Speaker C: Я ещё вспомнила пример.
То есть мы говорили про фильмы, где показаны животные или мир глазами животных. И вспомнила ещё, что да, у нас с одной стороны есть какое-то документальное наблюдение за животными и, например, за человеческой жестокостью, которая протекает рядом с животными. Там, не знаю, гунда Косаковского. Или есть, например, художественные фильмы, где животные, они такие тоже молчаливые свидетели, например, «На удачу Бальтазара Брессона» или фильма «Первая корова» Келли Райхард, который мы выпускали в российский прокат. Но я вспомнила еще другой пример фильмов, где, например, люди играют животных, и мне пришел в голову фильм «Королевство зверей», который тоже Мы выпускали в прокат с нашими коллегами из РВВ. То есть это фантастика, драма, даже семейная драма, в которой часть людей начинает превращаться, даже мутировать в животных. То есть люди просто становятся животными. Это интересный пример то, как иногда, ну то есть есть разные способы передачи вот этого животного, как это сказать, анималистичного состояния. И тут, конечно, вспоминается Лантимас и его лобстер, где тоже героям нужно найти свою половинку, либо ты превратишься в животное. И, собственно, Лантимус, мне кажется, такая из основных фигур греческого кинематографа и греческой страны волны. Мы уже говорили про то, что Палфи снимал фильм в Греции. И меня, кстати, поражает тот факт, что мы уже говорили о том, что он не мог найти денег на съемки в Венгрии, и он выбрал Грецию. но, кстати, думал про съемки, если не ошибаюсь, в Болгарии и в Мексике. И меня поразило, что он на год переехал в Грецию. И помимо подготовки к съемкам, он хотел вместе со своей женой и с автором глубже узнать традиции, культуру, чем вообще живет кино. И вот здесь мне интересно, существует ли фильм на стыке греческой странной волны и восточноевропейского кино.
[00:50:13] Speaker B: Сложный вопрос. Но вообще говоря, например, когда была карантинная пора, мы делали специальный номер под названием «Изоляция сеанс», и там была огромная статья. Анна Изакова называлась «Молчание зверят». И вообще она исследовала эту тему того, как документальное кино и недокументальная еще литература и философия смотрят в сторону животных. Я помню, что она там писала про книгу, которая называлась вот таким образом «Человек-козел. Как я отдохнул от человечности». Потому что там главный герой по имени, ну не главный герой, а автор этой книги, художник и инженер Томас Туэйтс. Не Том Уэйтс, а Томас Туэйтс. Он начитался Хайдегера, который утверждал, что нас определяет не то, как мы думаем о мире, а то, как мы с ним взаимодействуем. И он заказал себе экзопротезы козьих ног и начал пастись на склонах швейцарских Альп со стадом козлов. И дальше написал книгу.
Вообще интересна вот такая динамика в смысле, что зачем человек идёт в сторону природы? Это большой вопрос. Что он хочет? Он хочет увидеть там себя или, наоборот, он хочет отдохнуть от себя человеческого? Помните, из российского кино, кстати, был такой великий, в общем, и знаковый режиссёр, есть театральный Анатолий Васильев. Он сделал несколько лет назад, 10 уже, наверное, лет назад, по-моему, с 17-го года фильм. Фильм «Осёл» назывался, да, такой барисоновского духа.
Кстати, фильм про осла снял еще Ежи Скалемовский, вот великий классик и соавтор Романа Поланского. И вот он снял фильм Ио, да, огромный. Я не знаю, что разные авторы, наверное, разные вещи ищут, но очевидно, что тема очень задевает. Задевает не потому, что мы какие-то фанаты вдруг стали окружающего нас мира, а потому что мы хотим переопределить самоопределение человеческого. И мы не понимаем, кто мы такие. Чтобы понять, кто мы такие, мы хотим выйти из комнаты и посмотреть на себя снаружи.
[00:52:18] Speaker A: И переодеться в квадробера.
[00:52:19] Speaker B: Точно, и переодеться в квадробера, и экзопротезы какие-то поставить, и как-то подумать, как смотрит на мир курица, рыбка и другие интересные твари божьи.
[00:52:30] Speaker C: Вот так. На самом деле Греция продиктовала контекст, поэтому у Пальфи возникли темы нелегальной эмиграции и работорговли. Мы подумали с Ксюшей, насколько этично, что венгер снимает кино о проблемах чужой страны.
[00:52:48] Speaker B: Я думаю, что для Венгрии это тоже проблема огромная. И потом его подход к политическим вопросам во многом нам рассказывает о том, что он думает по поводу того, что происходило в Венгрии на границе с Сербией, например, когда просто отлавливали людей как зверей по-настоящему, которые бежали через поля или ехали на поездах в Венгрию. В Венгрии очень острый вопрос с нелегальной миграцией и с той волной, которая до коронавируса переживала Европа после, в ходе вот сирийских всяких военных действий, когда люди бежали через Африку и потом через Средиземное море в Италию и через Балканы и через Грецию, то же самое, ехали на север европейский, они часто, перед ним нужно было пересекать Венгрию, там они встретили встречали ужас, ужас, кошмар, кошмар из-за правого правительства. Поэтому вопрос острый. Я думаю, что ему хватает мотивации для того, чтобы давать свои ответы.
[00:53:49] Speaker A: Ну и насколько я знаю, вот даже ты тоже про это говорила, что он уехал на год изучать культуру. И в интервью он говорил о том, что он общался с греками и пытался подстроить сюжет вокруг острой темы именно для греческого населения.
Если бы он снимал этот фильм в Мексике или в Болгарии, он бы отталкивался именно от страны, в которой снимает, и включал бы вот этот вот контекст. Но еще интересно, что мы смотрим фильм про курочку, про ее путь, но при этом у нас с фоном очень много остросоциальных каких-то вопросов, и кого-то задевает, что они как бы идут фоном, а мне кажется, это наоборот как будто бы заставляет тебя на них обратить внимание, потому что ты не можешь концентрироваться только на курочке, ну, и как бы видеть вот этот вот один слой. Поэтому мне кажется, что те, кто такие претензии предъявляет, как будто бы не совсем они правы, что ли.
[00:54:49] Speaker B: Да, мне тоже кажется, что как будто бы, ну, странно, да, что проблемы курицы выходят на первый план, но нам еще язык все время говорит, там, «эта проблема не стоит битого яйца», примерно такого рода выражение.
Но вообще стоит и битва яйца, и погибшие мигранты стоит того, чтобы в них смотреться повнимательнее, даже если когда они оказываются на заднем, как будто на втором плане, ты наоборот на них сильнее обращаешь внимание, потому что Вроде эта тема, настолько про неё уже снято фильмов, и документального кино, и игрового, что мы сами её как будто бы задвигаем на второй план. И нам, в общем, Палфи это показывает. Да, вот мы так же живём. Для нас это проблема на втором плане. Посмотрите, что мы на самом деле отодвинули на второй план. Вот. Это работает.
[00:55:38] Speaker A: Да, кстати, действительно, это же так. Когда мы смотрим новости, мы… И не хочу никого в этом обвинять, но просто психика устаёт, и в какой-то момент то, что тебя вгоняло просто в невероятную тьму, уже перестаёт на тебя иметь такой эффект. И как будто бы это такое немножко освежает, да, немножко тебя будоражит.
[00:55:58] Speaker C: Да, меня иногда поражает, как какие-то жуткие вещи становятся просто обыденностью. И вот хотела добавить, что, мне кажется, сила сюжета в том, что для линии человека в этом фильме это трагедия, а для курочки это всё-таки хэппи-энд, и для неё это вообще роман воспитания в какой-то степени. По-моему, Вася уже про это сказал. И что, несмотря на то, что в фильме «Палф» есть Его, наверное, во всех фильмах есть жестокость, такой симбиоз черного юмора и отношения к человеческим порокам. Но в то же время, как он классно и харизматично обходится с жанрами, то есть это и криминал, и триллер, и комедия, и любовная какая-то история. То есть тут столько слоев, что, мне кажется, можно по нескольку раз ходить в кино и каждый раз что-то новое находить.
[00:56:53] Speaker B: Да, безусловно.
[00:56:54] Speaker A: Да, мы уже движемся к финалу и осталось последние два вопросика задать. Мы заметили, что сейчас есть такая тенденция, что режиссеры разных стран представляют фильмы не своих стран. Есть и позитивные примеры, и не очень. Из позитивных примеров это Вим Вендерс, который снял для Японии «Идеальные дни» и потом был номинирован на Оскар как лучший иностранный В то же время есть, опять же, звягинцев, панахи, которые в силу других уже не самых радостных причин представляют другие страны. И вот Палфи тоже снимал греческое кино, будучи венгром, венгерским режиссером. И, кстати, все курочки тоже были венгерскими, если это важно. Интересно, Вась, может быть, ты знаешь, было ли такое в истории кино раньше, что режиссеры так делали? Или это просто мы не замечали, а сейчас вдруг заметили?
[00:57:54] Speaker B: Мне кажется, что постоянно этот процесс происходит. Часто эти переезды в другие юрисдикции совершаются по политическим причинам, а иногда по экономическим.
Мне кажется, что в какой-то момент глобализация ощущалась чуть сильнее, чем сейчас, скажем так. Потому что сейчас мы живем во времена, когда все, наоборот, изолируются по разным причинам. Вот с коронавируса как пошло, так двигается в эту сторону мировое кино.
Авторы, которые удостоились внимания публики и получили успех в фестивальной системе, они неизбежно перестают принадлежать своему кино. Это все-таки не Олимпийские игры. Они работают в большом мире. Они могут ехать туда, где есть продюсеры, где есть деньги, где есть тема. Мне кажется, что так было всегда. В 90-е очень активно переезжали люди туда-обратно. 50-е люди ехали из Америки в Европу, потому что была охота на ведьм. В 60-е, 70-е из Восточной Европы в Америку. Из Англии в Америку постоянно ездят. Из восточных азиатских стран постоянно едут в Америку, европейские страны. Кто-то едет за финансированием в Арабские Эмираты. Мне кажется, что это нормальный совершенно процесс. И главное, чтобы границы были проницаемыми, чтобы путешествие могло совершаться в одну сторону, в другую. Всем от этого только будет лучше.
[00:59:20] Speaker C: Блин, мне так приятно слушать Васю. Мне кажется, этот подкаст я буду просто перематывать только на Васю и слушать на повторе.
[00:59:29] Speaker A: Обино. Блин, очень круто.
[00:59:32] Speaker C: Ну слушай, я тебя заберу потом. Буду слышать твой голос каждый день. У меня, наверное, последок такой ностальгический вопрос.
Вась, были ли у тебя в детстве курочки? И в целом поменялось ли твое отношение к ним после фильма Палфи?
[00:59:50] Speaker B: Это важный вопрос, на самом деле. Потому что, вы знаете, я же человек из 90-х. В смысле, детство мое прошло в 90-е. И был такой прикол, что заводили куриц довольно массово. У меня бабушка на даче, она вот завела куриц. И там были и куриц, и петух в старом сарае. Они жили летом, а потом... Вот я, честно говоря, не понимаю, это вытеснилось или нет. Куда они девались, эти курицы? По-моему, до поздней осени дедушка жил.
Это было какое-то массовое явление. И я очень хорошо помню это ощущение, когда ты заходишь в этот сарай, который превратился в курятник, и как бы нашариваешь тёплое снесённое яйцо.
И собираешь вот как этот греческий дед в какую-то посудину и несешь на кухню.
Ну, не знаю, не испытываю по этому поводу никакого стыда, честно говоря, как человек циничный. Но на меня нахлынули, да, детские воспоминания. Хотя человек я сугубо городской.
Вот в 90-е почему-то из-за всяких экономических проблем была такая тема, что расширить свое приусадебное хозяйство и в эту сторону. Держать курицу, например.
[01:01:06] Speaker A: Класс. У меня на самом деле тоже были курочки у дедушки. Я помню, как мы ходили за ними. Он давал мне ведерко. Кто помнит, тот помнит. Вот, мне кажется, в 90-е из-под майонеза были такие белые ведерки большие. Он давал мне это ведерко, мы собирали, а потом у него была такая фуфайка. Знаете, да, наверное, что такое фуфайка? Типа вот такая куртка для работы. Вот. И он, значит, брал это яйцо, обтирал об нее, иголочкой протыкал дырочку, и давал мне пить это яйцо. И я это так обожала, это было так круто, хотя вот многие говорят, что это, ну, звучит ужасно.
[01:01:42] Speaker B: Не-не, нормально, я тоже так делал, это обычное совершенно дело, если это твои курицы, ты знаешь, как они живут. Вот, в общем, такой деликатес, фактически, тёплое яйцо.
[01:01:53] Speaker A: Ну вот, курочка пробудила у нас какие-то тёплые воспоминания. Даш, у тебя есть чем поделиться?
[01:02:00] Speaker C: Нет, ты разоблокировала мои воспоминания с этим ведром из-под майонеза, потому что я все детство собирала в такие ведра ягоды. Я точно помню, что моя бабушка держала курочек и свинюшку, и корову, и лошадь. Но я смутно помню это из детства. То есть я говорю, что это правда было просто фоном.
И я часто оставалась у бабушки ночевать, и я безумно любила, когда в пять утра кричал петух. У меня просто настолько теплое чувство. Даже в фильме, когда я слышала петушинный ор, у меня сразу какие-то теплые воспоминания. И у меня еще у бабушки выходит окно в спальне в сад, и он просто летом невероятно зеленый. И вот эти курочки там потом тусуются. Ну это действительно просто очень размытое впечатление.
[01:02:50] Speaker B: Ну вот последняя встреча с курицами была год назад в Турции. Мы жили в таком месте, где тоже ходил петух, у него вокруг десяток куриц, но это был вольный выпуск какой-то, мы просто на них смотрели и были страшно счастливы с ними увидеться. Поэтому надеюсь, что встречи с курицами будут почаще у нас с вами происходить.
[01:03:13] Speaker A: У тех, у кого нет возможности посмотреть на курицу в оффлайн-формате, приходите в кино смотреть на нашу курочку. Спасибо большое, Вась, за этот разговор.
[01:03:25] Speaker B: Спасибо и вам. Да, это было очень приятно поговорить о хорошем кино.
[01:03:29] Speaker C: Нам тоже.
[01:03:30] Speaker A: Взаимно. Пока-пока.
[01:03:32] Speaker C: Пока.
[01:03:32] Speaker A: До новых встреч.
